DhammaTalks.net

Тханиссаро Бхиккху

Жизнь не только страдание

(перевод с английского Wemmon по статье:
Thanissaro Bhikkhu. Life Isn't Just Suffering.)

Только для бесплатного распространения

 

"Он показал мне яркость этого мира".

Так мой учитель, Аджаан Фуанг, однажды охарактеризовал то, чем он обязан своему учителю, Аджаану Ли. Его слова застали меня врасплох. Я лишь недавно начал учиться у него, недавно из вуза, где меня учили, что серьезные буддисты нигилистически и пессимистично смотрят на мир. Но тут был человек, отдавший жизнь практике учений Будды, и при этом говорящий о яркости этого мира. Конечно, под яркостью он не подразумевал удовольствия, связанные с искусством, едой, путешествиями, спортом, семейной жизнью, или любыми иными разделами воскресной газеты. Он говорил о более глубоком счастье, которое приходит изнутри. Когда я с ним встретился, я почувствовал, насколько глубоко счастлив он был. Возможно, он скептично относился ко многим человеческим претензиям, но я никогда бы не назвал его нигилистическим или пессимистичным. "Реалистичным" было бы ближе к истине. Однако долгое время я не мог стряхнуть с себя чувство парадокса от того, каким образом пессимизм буддийских текстов смог найти воплощение в настолько счастливой личности.

Лишь когда я начал смотреть непосредственно в ранние тексты, я осознал, что то, что я считал парадоксом, было как раз иронией иронией того, как буддизм, дающий такой позитивный взгляд на человеческий потенциал для нахождения истинного счастья, мог быть заклеймен нигилистическим и пессимистичным на Западе.

Вы, вероятно, слышали, что "Жизнь это страдание" является первым принципом буддизма, первой благородной истиной Будды. Это хорошо себя зарекомендовавший слух, распространенный уважаемыми учеными, а также и учителями Дхаммы, но все же это слух. Истина о благородных истинах гораздо интереснее. Будда учил не одной, а четырем истинам о жизни: "Есть страдание, есть причина страдания, есть конец страдания, есть путь практики, кладущий конец страданию". Эти истины, взятые как целое, далеки от пессимизма. Они выступают в роли практичного, направленного на решение проблемы подхода, метода, по которому врач справляется с болезнью, или механик с неисправной машиной. Человек определяет проблему и ищет ее причину. Затем он кладет конец проблеме, устраняя её причину.

Особенность подхода Будды в том, что он берется за проблему всего человеческого страдания в целом, и предлагает решение, которое люди могут осуществить самостоятельно. Так же как врач с надежным лекарством от кори не боится кори, Будда не боится никаких сторон человеческого страдания. И, испытав счастье поистине безусловное, он не боится указать на страдания и стресс, присущие тому, в чем большинство из нас не увидело бы их, в обусловленных удовольствиях, к которым мы привязаны. Он учит нас не отрицать эти страдания и стресс или убегать от них, а спокойно встречать их лицом к лицу, тщательно исследуя их. Таким путем, с помощью понимания, мы можем выследить их причину и положить им конец. Полностью. Насколько уверены вы можете стать?

Изрядное количество писателей указало на фундаментальную уверенность, присущую четырем благородным истинам, и однако слух о пессимизме буддизма продолжает жить. Я задаю себе вопрос, почему это происходит. Одно из возможных объяснений состоит в том, что приходя к буддизму, мы подсознательно ожидаем, что он будет направлен на проблемы, имеющие долгую историю в нашей культуре. Начиная со страдания в качестве первой благородной истины, Будда, казалось бы, излагает свою позицию по вопросу, имеющему давнюю историю на Западе: хорош или плох в сущности этот мир?

Согласно Книге Бытия, это был первый вопрос, пришедший Богу в голову после того, как он завершил свое творение: хорошо ли он поработал? Тогда он посмотрел на мир, и увидел, что мир хорош. С тех пор люди Запада соглашались либо возражали Богу по поводу его ответа на этот вопрос, но тем самым они подтверждали, что этот вопрос стоит того, чтобы с него начинать. Когда Тхеравада единственная форма буддизма, противостоявшая христианству, когда Европа колонизовала Азию искала пути пресечь то, что она видела как угрозу миссионерства, буддисты, получившие образование у миссионеров, полагали что этот вопрос актуален, и представляли первую благородную истину как опровержение христианского Бога: смотрите как несчастна жизнь, говорили они, и трудно согласиться с оценкой Богом его труда. Эта стратегия спора в то время могла заработать несколько очков, и легко найти буддийских апологетов, которые, живя все еще в колониальном прошлом, пытаются набрать то же количество очков. Настоящая же проблема, однако, это имел ли в виду Будда свою первую благородную истину прежде всего в качестве ответа на вопрос Бога и, что самое важное, извлекаем ли мы максимум пользы из первой благородной истины, видя её в таком свете.

Трудно представить, чего можно было бы достичь, утверждая, что жизнь есть страдание. Пришлось бы тратить время, споря с теми, кто видит в жизни что-то кроме страдания. Сам Будда высказывается в этом духе в одной из бесед (Маджджхима Никая 74). Брахман по имени "Длинные Ногти" (Дигханакха) приходит к нему и заявляет, что он ничего не одобряет. Это был бы прекрасный момент для Будды, если б он захотел, сказать в связи с этим, что жизнь есть страдание. Вместо этого он оспаривает саму идею принятия какой-либо позиции относительно того, стоит ли жизнь одобрения. Он говорит, что есть три возможных ответа на этот вопрос: (1) ничто не заслуживает одобрения, (2) все заслуживает одобрения, и (3) некоторые явления заслуживают, некоторые нет. Если вы принимаете одно из этих воззрений, то в результате вы будете вынуждены спорить с принявшими любое из оставшихся двух воззрений. И к чему это приведет?

Будда затем учит брахмана Дигханакху смотреть на тело и чувства как на примеры первой благородной истины: они порождают стресс, непостоянны, и не стоят привязанности как к "себе самому". Дигханакха следует инструкциям Будды и, отбрасывая свою привязанность к телу и чувствам, обретает первый проблеск Бессмертного, того, каково быть полностью свободным от страдания.

Суть этой истории в том, что пытаться ответить на вопрос Бога, судить мир, пустая трата времени. И в ней предлагается лучшее применение первой благородной истины: рассматривать явления не в терминах мира или жизни, а просто распознавать страдание с тем, чтобы иметь возможность его понять, отбросить его и достичь освобождения. Первая благородная истина просит нас не выносить огульные суждения, а смотреть и точно видеть, где проблема страдания.

Другие беседы показывают, что проблема не в теле и не в чувствах самих по себе. Сами они не являются страданием. Страдание в привязанности к ним. В своем определении первой благородной истины Будда подытоживает все типы страдания одной фразой: "пять совокупностей привязанности": привязанность к физической форме (включая тело), чувствам, восприятию, мысленным конструкциям, и сознанию. Однако, говорит он нам, когда пять совокупностей свободны от привязанности, то они ведут к долговременному счастью и благополучию.

Итак, упрощая, первая благородная истина состоит в том, что привязанность является страданием. Именно из-за привязанности физическая боль становится умственной. Именно из-за привязанности старение, болезнь и смерть вызывают умственный стресс. Парадокс здесь в том, что привязываясь к явлениям, мы не ловим их в ловушку и не обретаем над ними контроль. Вместо этого мы ловим в ловушку сами себя. Осознав, что мы в ловушке, мы, естественно, ищем выход. И здесь особенно важно, что в первой благородной истине не говорится, что "Жизнь есть страдание." Если б жизнь была страданием, то где б мы искали конца страданий? Нам осталась бы разве что смерть и уничтожение. Но если подлинная истина состоит в том, что привязанность есть страдание, то мы просто должны искать привязанность и устранять её причины.

Однако, этот процесс требует времени, так как нельзя просто приказать уму не привязываться. Он похож на непослушного ребенка: если вы заставите его отбросить что-то, пока вы смотрите, он найдет слепое пятно, где вы его не видите, и начнет привязываться там. Фактически, главное слепое пятно в сознании невежество является первичной причиной, которая вызывает непосредственную причину привязанности: жажду (taṇhā). Таким образом, в качестве четвертой благородной истины, Будда рекомендует путь практики по избавлению от этого слепого пятна. В этом пути восемь составляющих: правильное воззрение, правильная решимость, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное осознавание, и правильное сосредоточение. В более сокращенной форме, термин Будды для практики таков "отбрасывать и развивать": отбрасывать деятельность, сковывающую осознание, и развивать те качества, которые расширяют его ясность и диапазон.

Отбрасывание при котором вы воздерживаетесь от неумелых мыслей, слов, и действий, вызванных жаждой, очевидно, является противоположностью привязанности. Развитие, однако, играет более парадоксальную роль, так как вам нужно придерживаться умелых качеств осознанности, сосредоточения, и мудрости, которые благоприятствуют осознанию, до тех пор, пока они не достигнут полной зрелости. Это подобно подъему по лестнице на крышу: вы беретесь за более высокую перекладину, так что можете отпустить нижнюю перекладину, а затем беретесь за еще более высокую перекладину. По мере того, как перекладины удаляются от земли, ваш взгляд становится все шире, и вы можете видеть точно, где находятся привязанности ума. Вы обретаете более точное чувство того, какие части опыта относятся к которой благородной истине и что с ними нужно делать: те части, которые являются страданием, должны быть постигнуты; те части, которые причиняют страдания, должны быть отброшены; те части, которые образуют путь к концу страдания, должны быть полностью развиты; те части, которые относятся к прекращению страдания, должны быть испытаны на собственном опыте. Это поможет вам взбираться всё выше и выше по лестнице до тех пор, пока вы не окажетесь в безопасности на крыше. Тогда вы можете совсем оставить лестницу и быть совершенно свободными.

Так что подлинный вопрос, стоящий перед нами, это отнюдь не вопрос Бога, судящий, насколько умело он создал жизнь или мир. Это наш вопрос: насколько умело мы обращаемся с сырым материалом жизни? Привязываемся ли мы так, что лишь продолжаем круговорот страданий, или же мы учимся придерживаться подобных лестнице качеств, которые устранят жажду и невежество с тем, чтобы мы могли вырасти и больше не нуждаться в привязанности. Если мы займемся жизнью, вооружившись четырьмя благородными истинами, осознавая, что жизнь содержит и страдание, и конец страдания, то тогда есть надежда: надежда, что мы сможем рассортировать, какие части жизни к которой истине относятся; надежда, что однажды, в этой жизни, мы обнаружим ту самую яркость в тот момент, когда мы сможем согласиться с Буддой: "О, да. Вот конец страдания и стресса".

 

Source : http://dhamma.ru

Home  | Contact | Links |   Copy Right Issues