Кто в руки взял жезл, тот нагоняет страх.
Взгляни на людей, избивающих друг друга;
Я хочу говорить о печали, как я изведал её.

Когда я увидел: вот мечутся люди, как рыба в садке,
Где мало воды, вот они ставят помехи в жизни друг другу,—
На меня напал страх.

Не твёрд, не устойчив этот мир,
И все его звенья потрясены вконец;
Ища себе обители, я не нашёл ни одной незанятой.

И когда я увидел, как встревожены здесь все существа,
Я огорчился глубоко; тогда я увидел в мире стрелу,
Никем не зримую, вонзённую в сердце.

Кто пронзён тою стрелой, тот бежит во все стороны;
Кто извлёк из себя стрелу, тот не бежит и не тонет.

Много учений прошло через мир,
Но—кто сам закован в цепи, того не зови ты расковать себя;
Побеждая до конца желания, учись подвигу угашения.

Пусть мудрец будет правдив, смиренен, не коварен,
Свободен от клеветы и гнева, побеждает скупость,

Пусть тот, кто обратился духом к Ниббане,
Побеждает сонливость, беспечность и леность;
Пусть не живёт он в дремоте, не отдается мечтаниям.

Пусть не вовлекается он в ошибки,
Не увлекается формой; пусть сразит он надменность
И идёт в кротости, гнушаясь насилия.

Пусть не восторгается древним, пусть не увлекается новым,
Не скорбит о потерянном, не предается желаниям.

Те желания называю я жадностью, водоворотом,
Омрачённым, стремительным,
Трудно проходимою трясиною похотей.

Мудрый, не отпавший от Истины,
Твёрдо стоит на твёрдой основе;
Тот брахман, всё оставивший в этом мире,
Назовется Умиротворенным.

Он—мудрый, он—совершенный,
Познавший Дхамму, независимый;
Верным путем идёт он на этом свете, никому не завидуя.

Победивши жажду,—эту жажду, трудно победимую в мире,
Он не печалится и не жаждет,
Пересекши течение, избегнувши всяких уз.

Что лежит пред тобою, то отстрани ты;
Ничего не оставляй и позади себя;
Не прилепляясь к тому, что в середине,
Ты пойдёшь своим путём успокоенный.

Кто ни с формой, ни с именем не связан здесь жаждою,
Кто не грустит о прошедшем, тот вышел из области смерти.

Кто не думает: «Вот это—моё»,—и не думает:
«И у других есть тут нечто»,—тот, не связанный любовью к себе,
Ничего не имеющий, никогда не скорбит.

Кому не ведома ни жестокость, ни жадность,
Кто ничего не желает, всегда неизменен,—
Тот неустрашимый притёк здесь к благому концу.

Кто освободился от желания, для того, различающего,
Более нет конструкций,
Воздержавшись от стремлений,
Он обретает счастье.

Мудрый не полагает себя ни среди равных,
Ни среди низших, ни среди различных;
Будучи умиротворённым и свободным от жадности,
Он ни к чему не привязан здесь,
Он ничего и не презирает.