Человек, привязанный к телу,
Покрытый корою греха, обольщённый,
Не радуется в уединении,
Не очищается от плотских наслаждений.

Кого водят здесь страсти и похоти,
Кого научают желания радостей,—
Трудно освободиться тому,
Прилеплённому к бывшему и будущему,
Мечтающему о новых радостях,
Сладко вспоминающему прошедшие.

Скупцы, обольщённые плотскими утехами,
Занемогшие жадностью,
Мучаются и плачут:
«Что же будет с нами, когда мы умрём?…»

Пусть не забывает человек,
Что есть зло в этом мире,
Пусть ни для себя, ни для других он не творит зла,—
Жизнь коротка, говорят мудрые.

Вижу я в этом мире боязливую породу,
Порабощённую жаждою жизни,—
Это несчастные люди, тоскующие в пасти смерти,
Поглощённые потоком возрождения.

Взгляни на этих людей:
Как рыбка трепещет в иссохшем ручейке,
Так и они дрожат в постоянном беспокойстве
И заботе о «себе»; ты же, видя это,
Живи без «своего»,
Без привязанности к состояниям становления.

Погасив в себе жажду к обоим крайностям жизни,
Постигнув чувственный контакт,
Не истомлённый жадностью,
Не делающий того, что сам называет позорным,
Мудрый не привязывается здесь
Ни к чему видимому и слышимому.

Зная, что такое «имя и форма»,
Мудрый рассекает эту волну жизни;
Не ослабленный никакими желаниями,
Он вырывает из себя стрелу отравления;
Он, ревностный скиталец,
Не жаждет более ни одного из миров.